Home / ВСЕ СТАТЬИ  / «Ислам — не часть Германии». Кто в Европе недоволен мигрантами

«Ислам — не часть Германии». Кто в Европе недоволен мигрантами

Новый министр внутренних дел ФРГ Хорст Зеехофер заявил, что ислам — не часть Германии, вызвав критику со стороны канцлера Ангелы Меркель. Миграционный кризис 2015 года расколол Европу и едва не стоил Меркель карьеры. Мультикультурализм уже успели не раз похоронить: о провале этой политики говорила сама канцлер. О том, как сегодня в Европе относятся к проблеме миграции, — в материале РИА Новости.

 

«Они не были похожи на беженцев»

 

Эмма переехала в Баварию из Восточного Казахстана. К порядкам на новой родине пришлось привыкать. Регламентировалось все: время сушки белья, упаковка мусора, место для игр детей — ни в коем случае не на аккуратных лужайках перед домами.

 

Эмму это устраивало, на выборах она всегда голосовала за Христианско-демократический союз — партию консервативную, правую, олицетворяющую немецкие ценности. Нынешний канцлер Ангела Меркель пришла к власти именно от этой партии. К немецким ценностям относится и готовность помочь тем, к кому судьба неблагосклонна, тем, кто лишился всего, — беженцам. Первые вопросы в связи с этим у Эммы возникли во время балканского кризиса, когда в Германию прибыли беженцы из бывшей Югославии.

 

«Мы сами тогда только что приехали, поселились в Wohnheim [общежитие]. Все там было — мебель, холодильник, все нам дала Германия. Два этажа отвели беженцам из Югославии — они были мало похожи на тех, кого война сорвала с места. В отличие от наших мужчин, из бывшего СССР, они не работали, зато ночами вели беседы. Сядут на корточки вдоль тротуара и перекрикиваются с шестым этажом», — вспоминает Эмма.

 

Впрочем, вскоре ее семья перебралась из общежития в свой дом, и там уже были европейские порядки: тишина и чистота.

 

Эмма не против того, что правительство помогает беженцам. Но не все приезжие, по ее мнению, нуждаются в защите и помощи.

 

«Большинство — не беженцы, они прибыли в Германию за халявой в их понимании, чтобы сидеть на «социале». Они полностью зависят от государственной поддержки. А некоторые партии открыто помогают им обходить законы, чтобы пользоваться социальным обеспечением. Теперь в моем районе нет того порядка: уборка производится так — шаляй-валяй, мусор везде разбросан, о тишине никто не думает. А «беженцы» в центре города сидят без дела днем целыми часами и, видимо, не стремятся устраиваться на работу. На улице, под мостом они не окажутся, немецкое государство даст им крышу над головой и деньги, которые они отошлют своим семьям», — говорит она.

 

Эмма недоумевает: почему из тех налогов, что платит ее семья, федеральное правительство обеспечивает тех, кто не рвется работать на благо общества.

 

В 2010 году канцлер Федеративной Республики Германия Ангела Меркель признала крах мультикультурализма в стране. Но спустя пять лет действовала вразрез со своими словами.

 

Национальный долг Германии

 

В 2015 году из Африки, Южной Азии и с Ближнего Востока в Европу хлынули сотни тысяч людей. Канцлер Германии, главного локомотива ЕС, провозгласила политику открытых границ, назвав прием беженцев «национальным долгом» и выразив уверенность, что миграция изменит ее страну.

 

Итоги этой политики неоднозначны. С одной стороны, кто-то восхищается идеализмом Меркель. С другой — часть стран ЕС наотрез отказалась следовать примеру Берлина и указаниям из Брюсселя. Ситуацию усугубили публикации о скандалах с беженцами. Отмечается рост преступности из-за приехавших.

 

В Кельне после встречи нового, 2016 года на уличные приставания в полицию пожаловались несколько сотен женщин. Позднее полиция выяснила, что подавляющее большинство хулиганов были не беженцами «новой волны», а выходцами из Северной Африки. Успокоило ли это граждан, недовольных «открытыми границами», трудно сказать.

 

ФРГ в итоге все-таки предоставила убежище сотням тысяч приехавших. В СМИ писали, что «в разгар миграционного кризиса в Германию прибыло непропорционально много молодых одиноких мужчин». Почему воюющие страны покинули молодые мужчины, а не женщины, старики и дети? Этот вопрос так и повис в воздухе.

 

Большинство немцев (в 2016-м — до 60 процентов, по данным опросов) было недовольно политикой федерального правительства.

 

Журналисты и политики в Германии и за ее пределами ожидали, что кризис беженцев будет стоить Меркель карьеры. Но она сохранила пост канцлера, хотя ее позиции заметно ослабели. После выборов в 2017-м переговоры о коалиции для формирования правительства продлились полгода.

 

«Наконец кто-то говорит правду!»

 

Сейчас курс Берлина может если и не измениться, то хотя бы скорректироваться. Заявив, что не считает ислам частью Германии, новый министр внутренних дел ФРГ Хорст Зеехофер позволил себе не согласиться с Меркель, высказывавшей прямо противоположное мнение.

 

Марат переехал в Штутгарт как этнический немец год назад из Омска. Став гражданином ФРГ, он честно пытался понять и принять порядки своей исторической родины. Слова Зеехофера он воспринял скептически:

 

«Ассимилироваться и адаптироваться приезжие не очень пытаются. Чтобы народ не вышел на улицы, и делают такие высказывания. Дескать, наконец кто-то говорит правду! Значит, можно хоть немного успокоиться».

 

Ведущий научный сотрудник сектора политических проблем европейской интеграции ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Александр Кокеев отмечает, что Берлину удалось добиться определенных успехов в интеграции приезжих из Азии и Африки в немецкое общество.

 

«Согласно последним опросам, 60 процентов мусульман работают с полной занятностью, 20 процентов — с частичной. С другой стороны, 36 процентов детей мусульман бросают школу до ее окончания, но тут — особенность немецкой системы образования, когда после определенного класса дети распределяются в гимназии или реальные училища. На этом этапе многие и завершают учебу», — говорит он.

 

Кокеев напоминает, что в свое время Меркель выдвинула два критерия для интеграции в немецкое общество.

 

«Они должны говорить по-немецки — это во-первых, а во-вторых, уважать закон. И тут тоже, что называется, не все однозначно. У 73 процентов детей мусульман, родившихся в Германии, родной язык — немецкий. А по второму пункту — все ли в обществе всегда исполняют законы?» — рассуждает эксперт.

 

«Этим словом давно на Западе не пользуются»

 

Вопрос культурных различий раскалывает общество не только в Германии — во всех странах Европейского союза. Хотя везде по-разному.

 

На завершившихся в Италии в марте парламентских выборах правые партии не смогли одержать убедительной победы, но значительно укрепили свое положение. В избирательной кампании правые широко использовали критику проводимой Брюсселем политики мультикультурализма.

 

Однако, как отмечает антрополог по образованию, уроженка Самары Юлия Окунь, живущая в Италии, в Европе и без критики справа отказались от мультикультурализма.

 

«Мультикультурализм — слово из 1980-х, им давно никто не пользуется на Западе. Слово «мультикультурализм» означает, что могут мирно сосуществовать разные культуры, сохраняя собственную идентичность. Но это загоняет те самые «разные культуры» в гетто. На самом деле никаких закрытых культур нет», — считает она.

 

Юлия подчеркивает, что в ходе избирательной кампании слово «мультикультурализм» не употреблялось.

 

«Говорили, что Европа оставила Италию наедине с проблемой беженцев. «Меньше беженцев, больше туристов», — такой лозунг был у одной правой дамы», — добавляет она.

 

По ее мнению, в России не всегда правильное представление об этнической и культурной политике в Европе.

 

«Политика принимать у себя граждан самых разных стран, в разной степени пытаясь регулировать эти потоки, вообще типична для первого мира, где есть законы о политическом убежище, например. А раз есть законы, есть и процедуры, и адвокаты. Около 80 процентов заявлений на предоставление убежища отклоняются. <…> В России считают, что Европа гибнет под натиском орд из Африки, а в Европе говорят о «крепости Европа», которая старается к себе никого не пускать по возможности и депортировать в случае отказа в предоставлении убежища», — утверждает Юлия.

 

Один из лидеров ультраправого движения «КазаПаунд» (его также называют неофашистским) Альберто Палладино объясняет, что его соратники отвергают и противостоят такому мультикультурализму, который создает различные (культурные) гетто, а не единую культуру.

 

«Основная ошибка такой стратегии в том, что разрушаются различные идентичности в угоду интеграции. Но если вы разрушите несущие конструкции идентичности индивида, вы лишите его истории, памяти, превратив всего лишь в потребителя», — говорит он.

 

Причем Палладино не считает, что «власти идут путем разрушения (традиционной) культуры»:

 

«Думаю, просто есть группы политиков, действующих так в своих экономических целях и для обретения большего влияния».

 

«Во Франции мы против этого»

 

Нынешний президент Франции Эммануэль Макрон выиграл выборы у крайне правой Марин Ле Пен, проводившей избирательную кампанию под лозунгами противостояния мультикультурализму.

 

Как отмечает директор Франко-российского аналитического центра «Обсерво» Арно Дюбьен, официально во Франции политики мультикультурности нет:

 

«Во Франции теоретически мы выступаем против этого. Ты либо француз, либо нефранцуз. Француз из заморского департамента — с острова Реюньон, или из другого, «внутреннего» департамента — без разницы. Другое дело, что де-факто есть проблема со вторым и третьим поколением, с молодыми людьми, гражданами Франции, по разным причинам не ощущающими себя французами. Но это не результат политики мультикультурализма, это просто провал политики».

 

К слову, в 2011-м бывший тогда президентом Франции Николя Саркози вслед за Меркель признал, что мультикультурная модель Европы провалилась.

 

 

Источник

 

 

NO COMMENTS

POST A COMMENT